Перевал 1 часть

Чеченская республика. Недалеко от Бамута. Сентябрь 1995 года.

Эта осень выдалась на редкость сухой, но туманной. В воздухе постоянно висела какая-то пелена, мешающая спокойно дышать. С деревьев ещё не опали последние листья; они лишь, скрючившись и пожелтев, висели и колыхались при легком дуновении холодного ветерка. А вот горные поля были уже полностью сухими, разбросавшись по склонам скалистых хребтов, украшали особую, горную палитру красок природы.
Гул транспортно-боевого Ми-8, закручиваясь в особую воронку, прерывал тишину гор, проходя острым винтом по ущельям и перевалам.
Через открытую дверь бортового люка в салон залетали резкие порывы тяжелого ветра, завывая, проходили внутри, отталкиваясь от металлических стен.
Стрелок-пулеметчик, сидящий за крупнокалиберным пулеметом у раскрытой двери, зорко всматриваясь в голые пустынные леса, ощупывал взглядом местность, стараясь найти на промерзшей земле хоть какое-нибудь движение. Холодные струи ветра довольно больно хлестали его по лицу, щекоча уши и щеки.
-Леха, давай снижайся! Выходим!- командир разведгруппы спецназа, заметив через боковой иллюминатор развалины какой-то фермы, подал сигнал пилоту.
Снизив ход лопастей, вертолет начал медленно, проходя небольшими кругами над желтой опустевшей полянкой, снижаться, разгоняя винтами промозглую чеченскую землю. Ми-8 приземлился, едва касаясь черной грязи плотной резиной пневматики.
-Пошли! Пошли!- сигнал на высадку прозвучал незамедлительно.
Один за другим разведчики выпрыгнули из «тела» винтокрылой машины, быстро разбежались по сторонам, осматривая территорию поляны.
-Лех, можешь двигатель выключить! Мы сейчас осмотр этого дерьма проведем и вернемся!- майор Петров знал, что вся акция займет не более получаса.- Бойцы, разбились на тройки и рассыпались по ферме! Осматриваем!
Груженые тяжелыми рейдовыми рюкзаками, одетые в летний полевой камуфляж, солдаты-разведчики быстро разошлись по территории заброшенной фермы.
Здания, построенные из прочных бетонных блоков, стояли, словно вкапанные, лишь некоторые листы ржавого железа, прибитые на крыши вместо шифера, поднимались на ветру, гремя и издавая противный скрежет.
Боевая тройка сержанта Павлова двигалась по длинной узкой улице между двух коровников, стены которых были изрешечены пулями и осколками снарядов.
-Стас, внутри кто-то ходит!- взяв наизготовку короткоствольный АК-74У, произнес рядовой, идущий чуть сзади и слева от своего командира.
-Проверь!
Солдат-новобранец медленно зашел в барак. Внутри было абсолютно сухо и даже немного тепло.
-Эй! Здесь есть кто-нибудь?!- с опаской всматриваясь в пугающую даль ангара, спросил рядовой.
Среди старых отсеков для коров что-то зашевелилось, заскрипело.
-Эй! А ну, выходи! Иначе стреляю!- для убедительности рядовой Самылин передернул затвор автомата.
-Не стреляй!- раздалось из глубины. Навстречу бойцу вышли два высоких худощавых чеченца, одетые достаточно бедно.- Не стреляй! У нас нет оружия!
На всякий случай, Самылин решил позвать подмогу:
-Стас! Иди сюда!
В помещение большими шагами вошел крепкий, высокий сержант, держа у пояса «калаш» с ГП-25.
-Так, что тут у нас?- как бы по-хозяйски поинтересовался командир отделения.- Кто такие?
-Местные мы!..
-Ясно! От своих отстали что ли?
-От кого?
-От боевиков!
-Не-е! Мы не в оппозиции! Нам эта война не нужна!..
-А как к войскам относитесь?
-Мы сами служили в войсках. Я в Смоленске служил в артиллерийской части, был ефрейтором. Зовут меня Аслан. Я в 88-м уволился. А какое отношение ко всему этому? Конечно, неприятно, ведь у меня тоже родственники есть. Хотя они за Дудаева... Но люди ведь все разные, даже два брата, как два пальца – они же разные. Неприятно, конечно, когда убивают! Но и то, что Дудаев делает, мы лично не принимаем это. Нам это тоже не нравится! У кого деньги, тот живет нормально. У кого власть. А мы вот сами... Вот здесь у нас земля, крестьянское хозяйство ведем. От государства мы абсолютно ничего не получаем, не получали до сих пор, не знаю, что там будет дальше.
-Все эти четыре года?
-Да. Я раньше в Ростове жил, переехал сюда в 91-м. Взяли землю и... кое как сами: где купим, где что... Воруют – продают, солярку там берем. Зерно также достаем или... Ну, конечно, неприятно, жить так тоже неохота, но что поделаешь? Но, я говорю, чтобы убивали – тоже не нравится. Три года ждали! Могли же договориться три года назад! Ведь прекрасно знали, что к этому придет. Раз Россия говорит все три года: «неотъемлемая часть, неотъемлемая часть...» Вот это интересно и обидно, понимаете! Обидно вот это! Что, не могли это сделать раньше? Сейчас они много народа убивают. И своих же, тех же солдат убивают.
С одной стороны, ладно – на помощь пришли. Но, с другой – много разрухи. И в основном страдают же бедные. Те, что там во главе сидели, они скрылись и свободно сидят. Обидно, что три года ждали, ничего не делали, и вот тебе – на!
И эта оппозиция... Хотя мы сами поддерживали её, но дураку было ясно, что в ноябре 94-го они специально в Грозный пошли, чтобы ввести войска, правильно?
-Но у вас-то надежда на оппозицию была?
-Была, конечно. Думали, что все получится. Обещания все дают. Хотели же, чтобы лучше было, а получилось как всегда! Надо было с 91-го года порядок наводить. Кто оружие оставлял, сейчас разбираются – то ли Грачев, то ли Гайдар. Надо было сразу же забрать все оружие с собой и навести порядок. Даже оппозиция говорит, что в Моздоке они получали оружие. Это мы и сами знаем, что они там получали, там же рядом подходят дудаевцы, выбирают себе технику...
В этот момент, прокашлявшись, в разговор вступил пожилой чеченец по имени Хамид:
-Это специально делают, чтобы народ уничтожить.
Речь продолжил Аслан:
-Дыма без огня не бывает. Если оружие оставили, значит знают, что чеченец слишком горячий человек. Если есть оружие, значит, будут друг в друга стрелять. Разборки будут. Мы знаем, что здесь оружие оставили, чтобы здесь была неразбериха и переполох...
-Так, ладно!- прервал речь чеченца сержант.- Хватит мне мозги парить! Быстро пошли отсюда, и чтобы вас больше не видел! Поняли?!
В ответ на это ичкеры дружно помотали головами и удалились, скрывшись среди разрушенных ангаров...