Гоблин (Часть 1)

Сашка развернул машину и загнал ее задним ходом в полуразрушенную конюшню. Я закурил и стал лениво озирать окрестности. Сашка вытащил из машины раскладной столик, два складных шезлонга и мангал – стал готовить шашлык. Это отвлекающий маневр для любопытных, если таковые здесь окажутся – бизнесмен с водителем решили перекусить. Я неторопливо подошел к машине и вошел в конюшню. Быстро влез по лестнице под самую крышу и стал рассматривать через щели в досках деревню в бинокль. Вроде ни кого. Достал сканер, запустил поиск частот – тоже ни чего подозрительного. Спустился к Сашке, шашлычки уже поспели. Вынул из наплечной кобуры пистолет и подсунул его под салфетку. Из сумки термоса извлек банку пива и взял шашлычок. Вот это жизнь, век бы так жил! Можно расслабиться, правда второй пистолет сзади за поясом немного давит спину. Ладно, займемся шашлыком, а мотодельтаплан успеем собрать позже.

Границу тридцати километровой зоны, набрав высоту, я преодолел, планируя с отключенным двигателем. Пролетев пяток километров, я снова включил двигатель. Ещё сорок минут полета и я в намеченном пункте. Восток уже розовеет, я заложил вираж, высматривая огни на земле. Ничего не заметив, успокоился. На рассвете я должен сесть в поселке под названьем Хатки. Загоню дельтаплан в укрытие и пешком двину к месту встречи по направлению поселка Лес. Хабар должна принести группа сталкеров со станции Янов. Заберу хабар, это сорок, пятьдесят килограмм артефактов, и обратно в Хатки. Перед рассветом на мотодельтаплане полечу обратно. Простая работа, пока не получу хабар, вроде опасаться нечего – деньги за хабар пойдут по другому каналу. Правда не исключены случайности, осторожность не помешает.

Плавно сев в конце главной улицы поселка и, не выключая двигатель, развернул дельтаплан. Стал всматриваться в развалины домов. Ни кого — порядок. Вылез из кресла дельтаплана, отстегнул от рюкзака автомат на втором сиденье. Через оптический прицел стал рассматривать дальние дома поселка. Ни кого, можно загонять дельтаплан в сарай ближайшей избы. Повернулся к дельтаплану. На чердаке второй избы слева мелькнул блик. Я не позволил себе вздрогнуть или дернуться. Что это, блик от оптики или от куска битого стекла? Засада или просто нервы? Проверить можно только одним путем — попытаться взлететь. Повесил автомат на грудь, палец автоматически снял его с предохранителя. Работа курьера – нервная работа. Закурил и пошел открывать ворота во двор – если это засада, то это их должно успокоить. Открыл ворота, вернулся к дельтаплану. Выбросив окурок, уселся в кресло. Погазовал и медленно тронул дельтаплан с места. Потом педаль газа до упора и на взлет.

Из-за рева двигателя выстрела я не услышал. Только понял, что выстрел был – двигатель чихнул пару раз и заглох. Колеса дельтаплана ещё даже не успели оторваться от земли. Ударил по тормозам, слегка развернув дельтаплан, выкатился из кресла и залег за ним. Нащупал спутниковый навигатор и отключил его. Это сигнал нашим — провал операции. Меня это конечно не спасет, но что поделаешь, работа курьера – опасная работа. В двигатель ударила вторая пуля. Выставив руку с автоматом над сиденьем, дал длинную очередь по шиферу чердака. Порадоваться, что выстрелы с чердака прекратились, не успел, две цепочки пылевых фонтанчиков поднялись от меня справа и слева. С треском хлопнул шелк крыльев дельтаплана, прошитый пулями в нескольких местах. Повернул голову назад и увидел, что двое бандитов с автоматами держат меня на прицеле. Живьем решили взять. А на фиг я им сдался? У меня же ещё ничего нет! Ах, ну да, они же этого ещё не знают! Левой рукой отсоединил магазин от автомата и отбросил его в сторону, автомат полетел в другую. Перевернулся на спину.

— Вот это правильно Паря. Лежи, и не дергайся! – раздалось слева от меня. Посмотрел в ту сторону, подходит четвертый с автоматом, и, похоже, главный у них.

— Мужики, может быть, договоримся?

— Заткнись, твою мать! Обрез, обшманай его! Штырь, канай сюда! – главарь крикнул, наверно тому, который был на чердаке.

Бандит профессионально ощупал меня. Нашел и пистолеты, и нож и гранаты, и всё, что было в карманах, всё выбросил к ногам главного. Только спицу в отвороте куртки пропустил, мне бы только встать – одного я точно завалю. Почему Обрез, подумал я, когда у него автомат? Взглянул на лицо, по раскосым глазам и выпирающим скулам всё понял – мусульманин. Главарь поднял навигатор, посмотрел и в сердцах шмякнул его об землю. Вот, оказывается как – он понимает, что значит отключенный навигатор!

— Штырь, я типа что, два раза буду повторять! — снова гаркнул главарь, — Нос, а ну, сгоняйте с Обрезом на чердак посмотрите, что там и как. Я подержу этого на мушке.

— Может, быть этот Штыря подстрелил?

— Для Штыря, это было бы лучше, — сказал главарь.

— Командир, может быть …, — получил ботинком в бок, очень больно!

Парень с большим мясистым носом кивнул Обрезу и они ушли. Через пять минут показалась троица. Обрез и Нос поддерживали хромающего долговязого парня, правая нога выше колена у него была перетянута ремнем. Парень опирался на ствол снайперской винтовки. Подведя Штыря, Нос и Обрез отпустили его, разошлись в стороны и снова взяли меня на мушки.

— Гоблин, эта падла продырявила мне ногу, — глазки Штыря бегали, ему хотелось меня пнуть, но он не мог. Во-первых, ему было больно, во-вторых, страшно – он боялся главаря. Я по-прежнему полулежал возле дельтаплана, наблюдал, что будет дальше.

Главарь сдвинул фильтр с лица, достал сигарету и закурил, только после этого взглянул на Штыря. Я ещё подумал, как точно баньдюки подбирают клички. Главарь лицом и фигурой – вылитый гоблин из детских фильмов, огромный, с горилло образным телом и низким лбом. Я взглянул на Штыря, того уже трясло, похоже главарь — гоблин не только лицом и телом.

— Штырь, ты что, ты типа не понял? Я что велел, стрелять?

— Знаю, знаю, Гоблин! Ты велел сидеть и не высовываться, мол, возьмем, когда он вернется. Но он что-то почуял и начал взлетать!

— Тебя он почуял, Штырь! Тебя! И вот смотри, что теперь получается? Столько усилий, и всё зря. Мы остались без хабара, а значит без бабок.

— Может, он вез бабки, давай посмотрим его рюкзак.

— Нет там ни чего, — главарь замолчал и сплюнул на землю. Штырь понурил голову и старался не смотреть на главаря.

Даже так! Главарь знает, что при мне ни чего нет.

— Гоблин, я же его не убил, давай его потрясем.

— Лучше б ты его убил. Лучше для тебя, Штырь. Теперь, смотри сюда. Этого придется кончать, а ты ранен, идти не сможешь. И что же, парням тебя нести, того который, можно сказать, их обокрал.

— Я дойду, Гоблин! Я дойду!

Главарь щелчком отбросил окурок.

— Обрез, Нос, решайте сами — вам нести. Я пошел собирать вещи, — сказал главарь, выдернул мой рюкзак из дельтаплана, развернулся и пошел в ближайшую избу.

Обрез злобно заулыбался. Нос продолжал держать меня на мушки, на Обреза он не смотрел. Обрез медленно взялся левой рукой за дуло снайперской винтовки, на которую опирался Штырь, и перевел взгляд на него.

— Братва, братва, вы чего? — Штырь попытался попятиться, не выпуская винтовки.

— А с тем, что делать будем? – спросил Обрез Носа, продолжая смотреть в лицо Штырю.

— «Чернобыльское сафари» — бег по аномалиям, — так же не глядя на Обреза, ответил Нос.

Обрез довольно гоготнул, молниеносно с разворота перерезал горло Штырю, не весть, откуда взявшимся ножом и отскочил с винтовкой Штыря в сторону. Кровь из горла Штыря хлынула фонтаном. Штырь схватился руками за горло, стал заваливаться вперед. Один за другим прозвучало два выстрела. Я вздрогнул, но ничего не почувствовал. Нет, стреляли не в меня. Дальше всё было, как в замедленном кино. Обрез справа от меня с дыркой в голове кульком стал опускаться на землю. Нос, слева, заваливаясь назад, с раскрытыми от удивления глазами, ловил воздух ртом, у него на груди расширялся круг крови. Он разводил руки в стороны и стрелял из автомата в воздух. Что это за хрень, время течет очень медленно. Вдруг время пришло в норму. Я подхватил автомат, выпавший из рук Носа. Я всё понял, у меня есть союзник, уложил двоих уродов. Кто он, я пока не знаю. Знаю, что Гоблин на мне. Схватив валявшуюся на земли гранату, перекатился ближе к дому, в который вошел Гоблин. Выдернул чеку и метнул её в окно. Сразу после взрыва, кинулся в дом. В доме никого не было, ни живых, ни мертвых. Заметался по комнатам и увидел в окно Гоблина, уже подбегавшего к ближайшему лесочку. Вскинул автомат, автомат сухо щелкнул – Нос расстрелял весь магазин. Сплюнул и пошел к выходу, по дороге подобрав свой рюкзак.

Вышел на порог дома и окаменел – около дельтапланы стоял монах в черной рясе, подпоясанный веревкой и с винторезом. Лица под капюшоном видно не было. «Черный монах» в зоне – это предвестник смерти! Ну, да, вот так смерть и приходит, только в зоне она приходит не с косой, а с винторезом, а у тебя ни одного патрона в автомате!

— Юноша, вы как? С вами всё в порядке? – спросил монах с сильным акцентом, наверно польским. Монах откинул капюшон. Седая голова подстрижена «под горшок», на темени круглая проплешина. Морщинистое смуглое бритое, в общем-то, лицо серебрится трехдневной щетиной. Нет, это не «Черный монах» зоны, а просто монах. Хотя, для Носа и Обреза это уже одно и то же. Надо же, назвал меня «Юноша», мне уже за тридцать, а сколько же ему?

— Спасибо отец, всё нормально. Выручили вы меня сегодня. Как вас называть?

— А так и называй, падре, или падре Карло.

— Папа Карло?

— Ну, можно и так, если хотите. Сын мой, что это было, зачем вас хотели убить?

— Бизнес, падре. Я должен был обменять товар на деньги. Но продавец не привез товар, а я не привез деньги. Форс-мажор, а им это не понравилось, — соврал я.

— Людская суета. Ладно, что вы теперь собираешься делать? Простите, не знаю вашего имени.

— Бирюк, меня кличут Бирюк. Сейчас я собираюсь уносить ноги. Гоблин сбежал, может вернуться с подмогой.

— А почему гоблин? На гоблина он не похож.

— Кличка такая. А почему не похож?

— Я видел гоблинов, они не такие.

Старческий маразм, гоблины ему не такие! И где это он видел гоблинов, может на картинках в библии.

— Падре, конечно спасибо, выручили меня, но как, вы служитель божий, решились убить этих?

— А это не я, это Бог так решил. Раз я оказался в этом месте в это время – значит Всевышнему так было угодно. Решать, когда карать неправедных и помогать страждущим – это прерогатива Бога.

— Слава Богу, слава! А позвольте узнать, падре, к какой концессии вы относитесь? Я перепишусь в неё из атеистов.

— Иезуит я, сын мой. Только не в концессии дело. Переписаться можно в любую, а вот душу не перепишешь. Бог либо дал душу, либо нет. Вот этим, бог души явно не дал. Ладно, сын мой, прощайте, мне пора уходить, моя долгая дорога домой, ещё не закончилась, — монах достал какую-то свистульку и дунул в неё. Звука не последовало. Однако из кустов, вышмыгнул черный кратко шерстный такс, неприязненно покосился на меня и подбежал к монаху. Монах развернулся, поправил поудобнее вещь мешок и зашагал по дороге, такс засеменил рядом, поминутно, подозрительно оглядываясь. Псине, в отличие от попа, я явно не понравился. Взаимно, собак я тоже не люблю. Монах скрылся за деревьями, а я ещё стоял столбом. Я потряс головой, иезуит с таксой в зоне — бред, может, привиделось? Нет, вон они, трупы бандитов.