Бюрер

Быстрое течение несло лодку к протоке, сзади летели ветки, комья грязи и водяные хлопья, но их стало меньше – бандиты выкосили значительную часть самок и детенышей.

Растафарыч сел на дне лодки, протирая глаза кулаками. Боцман, напихав полный магазин патронов и вставив его в автомат, таращил глаза, но не видел среди огненных пятен позади двух человеческих голов.

Маша всплыла возле мостка из вязанок, качавшихся на волнах, и увидела совсем рядом бюреров.

Они плыли на маленьких треугольных плотах из скрепленных веревками веток, причем плыли без весел – на корме каждой из четырех посудин лежало по паре бюреров, которые усиленно били ногами, выполняя роль подвесных моторов.

Каждый плот вмещал не больше пяти-шести карликов. На носу первого стоял вожак – здоровый, с лысой башкой, в набедренной повязке из больших вороньих перьев. В одной руке копье, для бюрера просто-таки огромное, в другой щит, сплетенный из тростника. Больше всего Машу поразило то, что на щите был рисунок, выложенный более светлыми стеблями осоки, вплетенной в тростник. Хорошенько приглядевшись, на рисунке можно было различить череп и перекрещенные кости.

Течение вынесло из-за ближайшего шалаша, верхушка которого была стесана дробью, труп самки, качавшийся на волнах мордой кверху, и один из бюреров позади вожака взвыл. Бросив щит, он прыгнул в воду, подплыл к самке, стал толкать ее к шалашу, поддерживая под спину. Из шалаша, баюкая раздробленную пулей ручку, выбрел жалобно подвывающий детеныш.

Сердце сжалось. Конечно, Маша не любила мутантов, но душа у нее была доброй. Зачем же с ними так… Нет, сейчас надо позаботиться о себе. И об Индейце. Что, если бандиты пристрелят его?